Любовь сильнее СПИДа

фотосъемка малыша

Ее муж Николай — бывший вор. Бывший зек, Бывший наркоман. Смерть близких людей заставила его отчаяться, отчаяние посадило на иглу, а чтобы раздобыть деньги на дозу, он украл, за что и оказался в тюрьме. Все это осталось позади. Сегодня о его прошлом напоминает только медицинская карточка с диагнозом от http://narko.polinar-clinic.com: «ВИЧ-инфицированный» — печальное наследие наркомании.

• Тест на чувства

Я не считаю себя красавицей, не могу похвастать какими-то особенными достоинствами, но все, же мне многократно делали предложения руки и сердца. Возможно, просто я из породы тех, на ком женятся. И всегда я проверяла свои чувства одним несложным тестом — представляла: если с кандидатом в мужья случится несчастье, и он станет навеки парализованным или останется без ног и без рук — нужен ли он мне будет так же сильно, как сейчас? Двое прошли этот суровый отбор. Мой первый муж Андрей и мой второй муж Николай.жизнь в деревне

Однако с Андреем, художником, мы прожили недолго. В тридцать он умер от инфаркта. Мне тогда было двадцать три.

• Американский подарочек

Знакомство с Николаем началось со звонка из Америки. Позвонил мой друг и попросил приютить ненадолго его приятеля, на днях вышедшего из тюрьмы. Он сказал, что Коля никого не убивал, не совершал ничего непоправимо ужасного и не опасен

для окружающих. Мне было не до вышедших из тюрьмы друзей моих друзей, но я не отказала. У меня в это время были серьезные проблемы, на фоне которых мелкие уголовники не казались верхом житейских неприятностей. Проблемы мои заключались в том, что какие-то люди решили, что им очень нужна моя квартира, и стали пытаться меня выжить. Начиналось все с бытовых гадостей — битья стекол, уничтожения почтового ящика и коврика для ног, но я смиренно вставляла стекла и меняла коврики, так что дальше в дело пошли угрозы по телефону. Ко мне применяли тактику «хороший полицейский — плохой полицейский». «Хорошие» женскими голосами уговаривали меня продать квартиру, а «плохие» запугивали и сквернословили.

Как раз в этот период и появился Николай. Я подумала: какой-никакой, а все же мужик. Если бандиты решат прийти, я, хотя бы буду в квартире не одна.

• Идеальный мужчина

Я не знаю, как Николай с ними разобрался. Нашел способ. Однако в его присутствии я перестала дрожать при звуках звонка, он вселил в меня уверенность в моей безопасности. Я стала спать спокойно! А возвращаясь, домой, заставала Колю то за варкой супа, то за мытьем окна — он ни дня не сидел, сложа руки. Я удивлялась и ела приготовленный им суп. Когда он получил первые, заработанные после отсидки, деньги, то попытался отдать их мне. Мы поскандалили — я считала, что не должна их брать, а он настаивал. Больше мы не ссорились по этому поводу — с тех пор все деньги он отдает мне. В общем, придя в мой дом на время, Коля никуда из него уже не ушел. Он оказался идеальным мужчиной — хозяйственным, деятельным, толковым, заботливым и нежным… Главным было то, что Николай с первого же дня воспринял все мои проблемы как собственные, в то время как ни один из моих знакомых не взял на себя груз их решения.украшения из серебра

Выйдя замуж за Николая, я поставила в известность друзей о его положительном ВИЧ-статусе. Это немедленно породило слухи, что я больна СПИДом. К счастью, это не так. Во всяком случае, пока.

Мои друзья стали демонстративно ополаскивать чашки кипятком перед тем, как налить себе чай в моем доме. Нет, они не отвернулись от меня. Просто стали нарочито осторожными, хотя, кажется, люди в большинстве своем знают, что ВИЧ бытовым путем не передается.

• Опасности навстречу

Врачи в антиспидовских организациях объясняли, что с ВИЧ можно жить и жить, прежде чем возникнет болезнь, да и со СПИДом некоторые везунчики живут долгие годы. «Но самое главное, — говорили мне они, сама ты не заболеешь. Презервативы — надежная защита для тех, чей партнер инфицирован». Они не могли понять главного: я не собираюсь пользоваться презервативами. Чтобы защититься от болезни, мне пришлось бы защищаться от своего мужа. А ведь если я люблю человека и хочу во что бы то ни стало его присутствия в моей жизни, то не могу сказать: мне нужна твоя любовь, твоя забота, твои деньги, например, и не нужна твоя болячка, оставайся с нею один на один! Попытки оградиться, не допустить проникновения инфекции за барьер из тонкого латекса, постоянный самоконтроль и слежение за происходящим способны свести на нет самые горячие чувства… Мне проще пойти опасности навстречу.

• Оправданный риск

Когда я забеременела, многие мои знакомые были шокированы тем, что я не собираюсь делать аборт. И пусть анализ моей крови не выявил ВИЧ-инфекции. Я ведь, продолжая жить со своим мужем, могла подхватить ее чуть ли не каждый день. И передать ее нашему ребенку. Но специалисты из областного центра СПИДа вселили надежду: вероятность, что мой ребенок будет рожден здоровым при условии кесарева сечения, — 90 %.

И конечно, придется отказаться от грудного вскармливания, потому что ВИЧ передается через вес секреты тела, в том числе через молоко.

Разумеется, мне было страшно. Да, я ужасно рисковала — ребенок мог родиться инфицированным. Но я истово верила в то, что у моего малыша есть шанс. Кто-то считает иначе. Поэтому у них детей нет, а у меня есть.

Поскольку на момент поступления в роддом у меня не нашли ВИЧ, я не сообщила врачам о такой вероятности — боялась предвзятого отношения к себе.

Для кесарева сечения у меня и без того были показания, так что операцию мне сделали плановую. Проблемы начались, когда я отказалась кормить грудью, не объясняя причин. Я подверглась жесткому прессингу. Меня запугивали болезнями молочных желез, обещали перевести моего ребенка из общего отделения в реанимацию. И действительно перевели, причем без явных на то показаний. Узнав, что сына будут содержать отдельно от меня, в другом здании, я со свежей раной в животе, покачиваясь на ветру, поползла со своего четвертого этажа роддома через большой двор в другое здание — искать заведующего. Приползла, нашла, наорала, угрожая юридической расправой и всем, что мне могло прийти в голову, — получила обещание, что ребенка вернут, и отправилась обратно, гусиным шагом в туфлях на босу ногу и больничном халате на голое тело, что достаточно экстремально по нашей декабрьской погоде.

Правда, все это вскоре уже не имело значения перед потрясающим фактом: мой сын здоров!

• Жертва или героиня?

Я не считаю себя ни жертвой, ни героиней. Возможно, другая на моем месте выбрала бы себе одно из этих амплуа и пожинала бы лавры, выступая в различных передачах про тяжелую женскую судьбу. Ей бы аплодировали, ее бы ругали, ей бы сочувствовали… я же хочу только покоя. Обычной жизни, в которой не было бы дискриминации. И была бы возможность заработать на медикаменты поддерживающей терапии. Я не хочу, чтобы в моего сына тыкали пальцами и за его спиной говорили «тот спидозный». Хотелось бы, чтобы люди были добрее и спокойнее. Наверное, это вопрос просвещения…

Почему-то за четыре года замужества я до сих пор не инфицирована ВИЧ. Врачи не могут объяснить, почему кто-то заражается от единичного контакта с вирусоносителем, а другие, состоя годами в теснейшем контакте, — нет. Может быть, меня хранит Бог. И если я заражусь, то не стану рвать на себе волосы, ведь это результат моего сознательного выбора. Но я не перестаю благодарить судьбу за то, что на сегодняшний день мы с сыном не инфицированы, а мой муж, у которого ВИЧ диагностирован уже десять лет назад, по-прежнему здоров. Жизнь продолжается.

Добавить комментарий